«Какие наши годы, рядовой…»

 Какие наши годы, рядовой! Мы все давно убиты под Москвой, На этой безымянной высоте, на подступах к любви и красоте. И наши души лёгкие парят, и видят рай они, и видят ад, Светло скорбят и славят Самого, и им не нужно больше ничего.

БРАЖНИК

 Глянь, на шторе — бражник с хоботком, можно сбить его одним щелчком, Слепенький, и носик — как вопрос, скрученный, слонячий, глупый нос, И на лапках серых — бахрома. Ах, не бойся, не сходи с ума, Он совсем недолго проживёт, он, ещё чуть-чуть, и сам умрёт, Но пускай — у нас, в тепле, в добре, дома, в конце света, в сентябре.

«Я устала от вас, вы жестоки, вы волки, вы стая…»

 Я устала от вас, вы жестоки, вы волки, вы стая, Всё бы вам налетать и терзать, вырывая куски, — В чём ещё ваша радость, моя сволота дорогая, Потаскушки-подружки, врали записные — дружки? Выскребают изнанку души сентябри и простуда — До светла, добела, до горчащих кленовых стихов. Если б только понять, для чего тянет губы Иуда, И простить отреченье — до первых ещё петухов…

ПРИЧИТАЛЬНОЕ

 Ах ты, Русь-матушка, степь полынная, Дорога длинная, гарь бензиновая, Водка палёная, слеза солёная, Драка кабацкая, гибель дурацкая, Крест на дальнем погосте, белые кости,


15 из 22